Темная Луна

Темная Луна

ВОЛШЕБНАЯ ЛУНА
 
ФорумчасовняКалендарьРегистрацияВход
время
нажми!

Руна дня



© «Astral-Vision»
Праздники славян
Праздники славян

Начать новую тему   Ответить на темуПоделиться | 
 

 Кухня ведьмы

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
АвторСообщение
Мирта
духовный ангел
духовный ангел
avatar

Женщина Сообщения : 644
АФШОРНЫЙ СЧЁТ : 68
Дата регистрации : 2015-06-13
Откуда : *
Настроение Настроение : *

СообщениеТема: Кухня ведьмы    Сб 26 Сен - 9:10

Кухня ведьмы




Багровые отблески пламени пылающего в дальнем углу очага, едва рассеивая тьму, пробегают по черным, закоптелым стенам, путаются среди высоко подвешенных под сводами пучков сухих трав и причудливых корней, вяленых змеиных тел и крысиных хвостов, ушей нетопыря и прочих отвратительных останков всевозможной нечисти, освещают согнутую тяжестью огромного горба фигуру старухи, помешивающей бурлящее в котле варево. О! Это не простое варево. В нем и волшебные травы, сдобренные хвостом убитого в полночь черного кота, и желчь белой - без единого пятнышка! - собаки, и сок бородавок жабы, и палец правой ноги висельника, и кровь невинно умерщвленного младенца. Серые космы старухи свисают вдоль худого, изрезанного морщинами лица. Прихихикивая и бормоча заклинания, время от времени она подносит поварешку к черному провалу рта с единственным зубом, пробуя, готово ли ее волшебное зелье.

Такой или примерно такой представлялась людям адская кухня и сам облик ведьмы. Все жарче и жарче разгорается огонь в очаге, все сильней и сильней булькает в котле варево, все громче и громче раздаются непонятные фразы таинственных заклинаний. И вот, взметнувшееся до самого потолка пламя, осветив на миг все невиданным светом, угасло, стихло бульканье, умолкли вопли ведьмы. Сам собою зажегся огарок свечи на столе. Зачерпнув огромным ковшом омерзительную жидкость, старуха единым махом выхлебала его до дна и в мгновение ока превратилась в стройную, с черными, как смоль, кудрями, соболиными бровями и жемчугом зубов красавицу.

Сказка, конечно. Но давно уж пора отбросить невежественно-высокомерное отношение к сказкам, как к пустой, лишенной реальных основ, фантазии, и если вычленить гиперболизацию, неизбежную в каждом поэтическом произведении, все будет выгля¬деть совсем не так фантастично и наивно, как кажется на первый взгляд.

Давайте попробуем расшифровать - какие же реалии скрываются в этой страшной фантастической картине. В первую очередь, конечно, — вера, надежда и страх. Вера - в то, что должно существовать такое могущественное снадобье, которое в считанные мгновения превратит скрюченную, сморщенную старуху в стройную белолицую красавицу; надежда, что уж коли оно так могущественно, то справится с любой, даже самой страшной болезнью.

Вера и надежда жили в людях всегда. Мудрецы и врачи, цари и жрецы, алхимики и знахари на протяжении всей истории человечества искали, составляли из различных ингредиентов - главным образом трав, - всеисцеляющее лекарство - панацею (названное так по имени дочери древнегреческого бога врачевания Асклепия богини Панацеи - что значит Всеисцеляющая).

Вот одна из таких панацей, составленная самолично понтийским царем Митридатом VI Евпатором, жившим во II веке до нашей эры (цитирую по Фармакопее "Канона врачебной науки" Авиценны): "...это лекарственная кашка, которую приготовил великий Митридат и назвал своим именем. Он составил ее из лекарств, испытанных главным образом против ядов, а также против других заболеваний, чтобы это лекарство было общим в смысле полезности от различных ядов и заболеваний...

Общая пропись: берут шафрана, мирры, агарика, имбиря, китайской корицы и трагаканта - каждого по десяти дирхамов; сумбула, ладана, саласфиса, то есть вавилонского посевного кресса, ситника ароматного, древесины бальзамового дерева, лаванды греческой, жабрицы извилистой, куста, дубровника, гальбана, б а на с та (это есть смола терпентинового дерева), длинного перца, выжатого сока козлобородника, малабасруна, то есть индийского сададжа, майи и опопанакса - каждого по восьми дирхамов; цейлонской корицы, белого перца, безвре¬менника, дубровника полиум, дикого чеснока, семян дикой моркови, донника лекарственного, горечавки, бальзамового масла, зерен бальзама, лепешечек куфийуна и бделлия - каждого по семи дирхамов; руты - два дирхама; аммониак-смолы, румского сумбула, мастикса, аравийской камеди, петрушки, дикого тмина и семян фенхеля -каждого по пяти дирхамов; аниса, аира, корня дикого укропа, сагапена и копытия - каждого по три дирхама; опия, красной розы и диктамна - каждого по пяти дирхамов; валерианы, камеди аравийской акации, пупка варана и семян зве¬робоя обыкновенного -каждого по четыре с половиной дирхама; старого душистого вина и очищенного от пены меда — в доста¬точном количестве. То, что нужно настаивать, настаивают на вине, все это смешивают с медом и сохраняют. Употребляютчерез шесть месяцев. За один раз прини¬мают в количестве бундуки (4,5 грамма) вместе с подхо¬дящими напитками".

Тот же Авиценна приводит в своей Фармакопее пропись, составленную придворным врачом императора Нерона Андромахом-отцом, состоящую из более семидесяти ингредиентов! й отнюдь не склонный верить на слово (иногда, приведя какую-нибудь пропись и ее лечебные свойства, он честно предупреждает: "Так говорят врачи. Что же касается моего мнения, то шалиса (лекарство — В.Г.) запутанное, с неопределенным составом, она сжигает кровь и другие соки"), превозносит прописи Митридата и Андромаха, помогающих, как утверждает он, при отравлении самыми различными ядами и водянке, кровохарканье и падучей (эпилепсии), лихорадке и желудочных заболеваниях, от потери аппетита или голоса, при кишечных язвах и кровавом поносе и т.д.

Как видите, спектр заболеваний самый пестрый. Все лечится одним и тем же лекарством, правда, взятым в различных дозах - от 340 граммов на прием до полуграмма, на "раз лизнуть". Ну - чем не панацея?

Мы уже далеко не такие наивные и легковерные, как наши предки. Нас на мякине не проведешь! Но, вспомните, какой пламенной была вера (сохранившаяся, впрочем, и по сей день) в антибиотики. И у больных, и у врачей. А совсем недавнее повальное увлечение мумие — каких только чудес о нем не рас¬сказывали! Магнитная и снеговая вода, магнитные и медные браслеты, бег и ходьба, — каких только чудодейственных всеисцеляющих средств не появилось на нашем веку! Всех и не упомнишь.

И самое интересное, что все рассказы о чудесах того или иного средства — вовсе не пустые россказни. Много людей, которых исцелило мумие. Исцелило от самых разнообразных болезней. И наверное, не меньше тех, кому от таких же болезней оно вовсе не помогло. И не потому, что потеряло вдруг свою могущественность.

Для врачей это уже стало тривиальностью: новое чудо-ле¬карство исцеляет не более двух лет. Потом оно вдруг перестает помогать. Не оттого, что оно стало хуже, — состав тот же са¬мый. Не оттого, что организм пациентов привык, — пациенты (с теми же болезнями) совсем другие. Просто лекарство стало уже не новое, а значит, чуда от него пациент уже не ждет. Не верит, не надеется, что оно исцелит. И потому оно не исцеляет, хотя два года назад действовало превосходно. И это отнюдь не мистика, а реальнейший факт, вызывающий серьезную озабоченность фармакологов и врачей во всем мире.

Вот какой великой действенной силой обладают вроде бы совсем не материальные вера и надежда. Не меньшую силу имеет и последняя составляющая вышеупо¬мянутой триады - страх. Уж если мы сейчас, входя в светлый, стерильно-белый ка¬бинет врача, невольно, неизвестно отчего, волнуемся, относимся к знакомому-перезнакомому участковому терапевту с боязливой робостью, то что же чувствовали наши предки, попадая в пещеру не пещеру, избу не избу - словом, в то самое страшное место, о котором говорилось в начале главы? К ведьме, которая все может! Тут уж не как у терапевта, тут каждое словечко западет тебе на всю жизнь, тут уж все, что она не про¬пишет принимать - хоть жаб живыми глотать, - станешь делать беспрекословно.

Потому что она все может. И исцелить. И - если не послушаешься - наслать еще худшую хворь. Какой великолепный психотерапевтический эффект! Усиливало его и перечисление необычных, сильно воздействующих на воображение, ингредиентов снадобья. Порожденная неразрывной триадой - верой - надеждой - страхом - разыгравшаяся фантазия людей придумывала самые невообразимые вещества, которые должны были входить в состав столь могущественного лекарства. Каждому ясно, что чудодействен¬ное зелье не может состоять из простых, обыденных веществ. Вот и появлялись то большой палец правой ноги висельника (причем - обязательно именно большой, именно с правой ноги и именно висельника!), то кровь невинно убиенного младенца, то еще какое-нибудь таинственное и страшное составляющее. А ведьмы и знахари, если не сами распускали такие слухи (что было для них опасно: не дай бог в деревне или городке, где все всех знают, пропадет какой-нибудь младенец - головы им, не повинным в этой пропаже, не сносить!), то уж обязательно всяческими прозрачно-уклончивыми отнекиваниями да намеками поддерживали эту фантазию. Ибо это было им на руку. И из-за психотерапевтического эффекта - веры - надежды - страха, и оттого, что каждому приятно, когда его считают могущест¬венным и опасным, и - что наиболее важно - всегда можно было в ответ на резонный вопрос: "Что же ты не омолодишься?" - не менее резонно возразить: "Где ж нынче достать палец висель¬ника?", да еще и подчеркнуть собственное благородство и альтруизм: "Не-е-ет, милая моя! Может, кто и пойдет на такое страшное дело, как убийство невинного младенца, да я-то совсем не такова. Уж лучше доживу свой век в немощной старости, чем принесу кому-то горе". Да и неизбежные неудачи в лечении можно было всегда объяснить отсутствием необходимого ингредиента - какого-нибудь яда василиска или пупка варана, кстати, "пупок варана" в приведенном снадобье Митридата не что иное, как агарик. И очень возможно, что зашифрован он с намерением оправдать возможную неудачу лечения). Этим я вовсе не хочу утверждать, что снадобья ведьм, знахарей, древних врачей содержали одни только, так сказать, невинные травки, корешки и прочие естественные произрастания и ми¬нералы. Все в них клали - и пальцы, и волосы, и внутренности висельников, и сок раздавленных мокриц, и яд жаб, и печень черного кота, и множество других вещей. Каждый мечтал открыть состав всеми желанной панацеи.

Так что сказка, как видим, и тут не отступает от реальности.
А что еще? Магические заклинания - набор подчас нелепых, Мучных и древних слов? Ну, ладно - при пациенте их бормотанье как-то оправдано: тот же психотерапевтический эффект требует нагнать как можно больше таинственности и страха. А когда нет никого при варке зелья - тогда-то зачем? Что ведьме перед самой собою притворяться? Или, может быть, в действительности зелье не получится исцеляющим, коли не сотворишь заклинания: трижды одно, девять раз другое, двенадцать — третье, и так — шестикратно? Да еще для каждого зелья — свои заклинания и свое количество повторений.

А ведь и в самом деле — не сварится. И никакой мистики тут нет. Когда мы варим варенье, обязательно засекаем время — сколько ему кипеть. Не доваришь — оно прокиснет. Переваришь — будет невкусным: потеряет цвет, аромат и всякие другие свойства. При¬чем для разных ягод необходимо и разное время. В доме у меня множество часов: стенные, будильник, электронные, наручные. Ну, а какие часы могли быть у ведьмы, в глухой-преглухой деревушке в эпоху средневековья — а то и раньше? Не доварить или переварить лекарственное снадобье — значит непоправимо испортить его, и потому, чтобы что-то добавить вовремя, чтобы снять с огня своевременно, умные знахари придумали проговаривать определенное количество слов, соединенных в звучные, запоминающиеся фразы и периоды, с достаточной точностью отмеряющие необходимые промежутки времени. Вполне возможно, что и сами магические заклинания, сама вера в магическую силу слов появились на этой основе.
Время существования магов и волхвов в истории человечества — четыре, от силы пять тысячелетий. А первые письменные свидетельрецепты, относятся ко времени шумеров, живших восемь тысяч лет назад. Но ведь и задолго до создания письменности, задолго до шумеров люди лечились всевозможными средствами, и главным образом — целебными травами, отварами и настоями из них. А основное в приготовлении зелья — не только состав и вес ингредиентов, но и время варки и момента поочередной закладки трав, кореньев, плодов.

Это мы сегодня знаем, что большинство витаминов, содержащих¬ся в растениях, при длительном кипячении разрушается. Знахари могли об этом не знать, зато они знали, что снадобье теряет свою целительную силу. Кто знает, может, десять или двадцать, а то и все тридцать тысяч лет назад первобытная знахарка подметила, что, когда она, коротая время при варке зелья, напевает какую-то песенку — снадобье получается более целебным, чем когда молчит или поет другую. И решила, что слова первой — волшебные, Возможно, что именно отсюда и пошла вера в магическую силу заклинаний, взятая потом на вооружение шаманами, жрецами, магами и прочими профессиональными мистиками. Предположение это основано на том неоспоримом факте, что знахарство возникло гораздо прежде жречества, — поскольку надобность в лечении ран, полученных в схватке с мамонтом, саблезубым тигром или пещерным медведем, болезней, угнетающих все живое на Земле, а человека в особенности, возникла несравненно раньше надобности в проведении религиозных культов.

Подумать только, какое это было слабое, беззащитное, неприспособленное в сравнении со всем остальным, живущим на Земле, существо! Ни клыков, ни когтей, чтобы защищаться и нападать — или, хотя бы, вырывать из земли питательные корни, — ни быстроты ног, ни силы рук, ни толстой шкуры и меха для защиты от палящего солнца, стужи, острых сучьев и шипов. И если даже звери, как мы знаем, то и дело лечатся травами, то можно представить, какое первостепенное значение имело в те времена врачевание для человека.
Кто знает, возможно, и наши сегодняшние знания и объяснения покажутся наивными — если не нелепыми — нашим потомкам. А может быть, наша первобытная знахарка права, приписывая улучшение целебных свойств снадобья именно этой песенке-заклинанию? Именно словам, именно мелодии? Недавние опыты показали, что некоторые мелодии, проигрываемые в теплицах и на опытных полях, значительно увеличивают рост растений, ускоряют созревание и накопление питательных и биологически активных веществ. Другие мелодии, например"тяжелого рока", растения угнетают. Следовательно, и звуки принимают активное участие в метаболических процессах организма (по-видимому, не только растений), ускоряя или замедляя ферментативные реакции.
Tак что вполне допустимо, что и звуки заклинаний оказывают соответствующее воздействие на ферментационно-каталитические процессы, происходящие во время приготовления зелья. А может быть, на уровень целебности средства действуют и другие, не известные нам пока факторы. То, что казалось фантастическим и таинственным, на поверку оказывается рациональным и объяснимым. И ведьма превратилась, если не в красавицу, то уж во вполне заурядного фармацевта, скрупулезно соблюдающего технологический режим изготовления лекарств.
Чем больше вникаешь в историю развития биологии и медицины, тем больше получаешь информации из сочинений самых древних авторов — тем более поражаешься их глубокой осведомленности.

Примерно 1000 лет назад Авиценна писал в своем "Каноне врачебной науки": "Сладкое вино втягивается в печень не постепенно, а сразу, ибо такое вино любезно печени, поскольку оно сладкое". Еще в середине прошлого века такое представление вызывало высокомерные насмешки: глупо, мол, представлять печень этакой лакомкой. А ныне мы восхищаемся гениальному прозре¬нию средневекового ученого. То, о чем он догадывался десять веков назад, подтверждается современной наукой. Печени действительно "любезно" сладкое, поскольку именно она превращает углеводы и другие органические вещества в гликоген — легкомобилизируемую резервную форму глюкозы, — накапливая его для того, чтобы, превратив при необходимости (в условиях напряженной мышечной работы, при голодании) в глюкозу, поддержать в организме оптимальный биохимический режим.

Так что, уж давайте лучше относиться к уму и деятельности наших предков без невежественно-высокомерного осуждения их ошибочных взглядов, без предвзятости и неуважения, а постараемся понять — что же руководило их мыслями и действиями, даже теми, что на наш сегодняшний взгляд — нелепы, а то и смешны. Кто знает, может быть, при ближайшем рассмотрении и они окажутся вдруг достаточно разумными, а возможно, кое в чем и опережающими наши сегодняшние знания. Вспомним-ка историю медицины.

Первым упоминаемым устно и письменно врачом в истории западной медицины, к которой относится и наша отечественная, был Асклепий. Лицо, несомненно,реальное. В VIII веке до на¬шей эры Гесиод называет его еще только "героем". Это потом Легенда трансформировалась в миф, Асклепий стал богом врачевания и обзавелся дочерями-богинями: Гигеей (Здоровье) и Панацеей (Всеисцеляющая). К тому же и сам он превратился в сына Аполлона, покровителя искусств (медицина у древних греков считалась искусством, а понятия науки в те времена еще не сущест¬вовало).
Был Асклепий, по-видимому, врачом выдающимся. Иначе не быть бы ему в истории, не стать бы героем и богом. Но каж¬дому ясно, какими бы выдающимися способностями ни обладал человек — без знания опыта своих предшественников развить эти способности он попросту не сможет. Как скажет впослед¬ствии Гиппократ: "Жизнь коротка, путь искусства (медицины) долог, удобный случай скоропреходящ, опыт обманчив, суждение трудно". За одну сравнительно короткую человеческую жизнь не приобрести опыта, память о котором осталась бы в веках. Значит, учился Асклепий врачеванию у безымянных соотечествен¬ников-знахарей и ведьм. А тем, в свою очередь, опыт исце¬ления достался от египтян. В папирусах, относящихся к четвер¬тому тысячелетию до нашей эры, сохранились записи древнеегипетской фармакопеи с описанием лекарственных растений, а "папирус Эберса" (примерно 1570 г. до н.э.) содержит уже фармакологию с рецептами средств от самых различных заболеваний. В ней пе¬речислены сотни растений, обладающих целебными свойствами.
Все это с полным правом можно отнести к тогдашней науч¬ной медицине, как, впрочем, и лекарства, записанные на глиняных табличках предшественников египтян — вавилонян и шуме¬ров. Ибо, конечно же, при той высокой стоимости средств ин¬формации записывалось только то, что было самым тщательным и строгим образом проверено и перепроверено на протяжении столетий, одобрено сонмом мудрецов, жрецов и придворных лекарей. Но взято это все было, несомненно, из практики ведьм и знахарей, их опыта, насчитывающего 200—300, а может быть, и более веков.

И если подсчитать среднюю продолжительность деятельности каждого знахаря в 30 лет, за время которой он и набирался опыта своих предшественников, и развивал собственный — в тех случаях, когда болезнь не поддавалась лечению уже известными средствами — и передавал сумму своих знаний преемникам-уче¬никам, то окажется, что ко времени того же Асклепия медицина накопила огромный эмпирический материал, созданный трудом 700—1000 поколений народных целителей и придворных лекарей (для сравнения: со времен признанного официально "отца научной медицины" Гиппократа до наших дней прошло не более 100 поколений).

И конечно же, имея такой опыт в сочетании с врожденным талантом целителя, можно стать, ну, если не богом, то уж во всяком случае - его первым заместителем по медицинской части на Земле.
Вернуться к началу Перейти вниз
Мирта
духовный ангел
духовный ангел
avatar

Женщина Сообщения : 644
АФШОРНЫЙ СЧЁТ : 68
Дата регистрации : 2015-06-13
Откуда : *
Настроение Настроение : *

СообщениеТема: Re: Кухня ведьмы    Сб 26 Сен - 9:12

Отцом фармакогнозии — науки о сырьевых источниках лекарственных средств, в основе которых лежат природные фармакологические вещества, — называют грека Диоскорида, военного врача армии римского императора Нерона. Его книга "Лекарственные вещества" как бы подводила итог всему накопленному за многие тысячелетия до нашей эры опыту египтян (а значит, и ассирийцев, вавилонян, шумеров и тех неведомых нам целителей, что существовали задолго до создания Шумерского государства), греков и римлян, а также галлов, германцев, кельтов, скифов, других народов, с которыми к I веку н.э. у римлян установились достаточно тесные отношения. Труд Диоскорида впервые (во всяком случае, для европейской медицины) содержал не только описа¬ние свыше 600 лекарственных растений и способов их применения, но и рисунки, пользуясь которыми можно было довольно легко различать травы при сборе на полях и в лесах.
Новую эру в научной медицине и фармакологии открыл крупнейший римский врач и натуралист Гален — создатель учения об активных целебных веществах, содержащихся в лекарственных растениях. Настаивая растения на воде, вине, отваривая их, он извлекал эти активные вещества. Мы и поныне, восемнадцать веков спустя, пользуемся галеновыми препаратами, приготовленными на современных фармацевтических фабриках.

Именно Гален положил начало погоне средневековых алхимиков за извлечением из растений, минералов, металлов и животных активных веществ, которые и должны были составить основу философского камня. Той погоне, что продолжают современные химики, синтезируя все новые и новые чудо-лекарства, о которых опытные клиницисты говорят: "Спешите ими воспользоваться, пока не доказано, что они не эффективны". Но Гален, конечно, здесь ни при чем. В сущности, Гален вовсе и не отходил от традиционной, естественной медицины, существовавшей до него. Он только внес необходимые коррективы в практику Гиппократовых последователей, слишком узко и прямолинейно толковавших идею о единстве природы и человека и трактовавших ее В том смысле, что целебность веществ создает эффект только в случае, если принимать их в первозданном, естественном виде. Между тем многие целебные растения в свежем виде ядовиты. И, по-видимому, за шестьсот с лишним лет, разделяющих Гиппократа и Галена, накопилось немало случаев отравления или ухудшения состояния больных, чтобы отнестись к постулату Гип- та с недоверием. И возродить из арсенала древней естественной медицины способы приготовления лекарств в том виде, который мы сегодня называем "галеновым".

Я, конечно, упрощаю — были и зачатки объективного врачеб¬ного обследования и дифференцированной диагностики, и прими¬тивного биохимического анализа, подчас не совсем приятные. Так, мочу пациента не только рассматривали на цвет и на ощупь, но и — при подозрении на сахарное мочеизнурение — на вкус. Однако это не выходило за рамки применявшихся еще в Древнем Египте, а возможно, и раньше методов, которыми в сложных случаях диагностирования пользовались и знахари и ведьмы.

Наряду с европейской шло накопление опыта юго-восточной медицины. Я говорю "наряду" потому, что, судя по исследованиям историков медицины, европейская и восточная медицина никогда не были изолированы настолько, чтобы не перенимать друг у друга эффективные средства и методы лечения. Первое упоминание о "корне жизни" — женьшене — в Китае относят к IV тысяче¬летию до нашей эры. А датой официального рождения китайской медицины принято считать 3216 год до н.э., когда император Шень-Нун закончил составление "Вен-Цао" — "Книги о травах", — в которой обобщил опыт применения лекарственных растений в Китае. "Бен-Цао" и сегодня, пять с лишним тысяч лет спустя,! считается основой и первоисточником всех появившихся за эти 50 веков восточных сочинений по медицине.

Основной свод опыта китайской медицины за пятитысячелетний период был составлен в XVI веке н.э. ученым фармакологом Ли Шичженем. В 52-х томах "Бэн-цао-ган-му" ("Основы фармаколо¬гии") он дал описание почти двух тысяч лекарственных средств, среди них — 900 видов целебных растений, указал способы и время их сбора, методы приготовления лекарств, дозы употребления и т.д. Общее же количество лекарственных растений, употребляющихся в китайской медицине, по подсчетам современных ученых КНР, составляет свыше полутора тысяч.

Замечательно, что многие средства, которыми пользовала больных древнекитайская медицина, почти точь-в-точь совпадают с теми, что использовались и в Древнем Египте, и в Древней Греции. Трудно поверить, что существующие в различных климатических и фитогеографических зонах мира целители независимо друг от друга находили и использовали одни и те же травы в одних и тех же целях. Хотя и это, конечно, возможно, но вернее всего в результате передачи по цепочке неофициальных торговых и культурных связей между соседними народами, существовавшей в те времена.

Торговцы и бродяги, нищие калики-перехожие и изгнанники бродили от селения к селению, из одной сопредельной страны — ведь четких границ и плотной пограничной стражи не было — в другую, торговали чудодейственными травками от различных хворей и немощей или за приветливый прием и щедрое подаяние даром оделяли рецептами верных средств, применявшихся на их родине. Бродили и знахари в поисках заработка, а при дворах властителей немало было высокоученых чужеземных лекарей. Почему-то люди всегда считают, что в иных землях более знающие специалисты, чем у них на родине. Даже древние греки приглашали к себе чужеземцев. Так, Лукиан рассказывает о скифе Токсариде, приглашенном в главный культурный центр тогдашней Европы — Афины. По-видимому, скиф был действительно выдающимся врачевателем, если после смерти его признали "героем" и "одним из асклепиадов", и в честь него совершались особые жертвоприношения.

Но если рецептура снадобий и их ингредиенты могли довольно легко "путешествовать" из страны в страну, с континента на континент, то методы диагностики и способы лечения освоить заочно было гораздо труднее. По-видимому, поэтому европейская медицина до прошлого столетия не знала ни о пульсодиагностике (сотнях различных оттенков биения пульса), служившей для китайских врачей верным методом установления заболеваний, ни о рефлексотерапии иглоукалывания, ни о других не менее важных методах и средствах. Поэтому весьма удивляет факт полного совпадения базовых медицинских воззрений Гиппократа с основными положениями индийской "Аюрведы" — "Науки о поддерживании жизни" — древнейшем ведическом медицинском трактате.

Совпадают и теоретические предпосылки о четырех элементах, составляющих тело, о том, что болезни порождаются расстройством (потерей равновесия) между ними. Совпадают и основные методы практического применения этих теоретических положений — лечение естественными средствами, которые, и по "Аюрведе", и по Гиппократу, содержат те же самые четыре элемента, что и человеческое тело, и потому наиболее эффективно воздействуют. Даже физические методы лечения и диета, которые предпочитал Гиппократ, имеют аналоги в индийской Хатха-йоге, делающей основной акцент на психо-физические методы и диететику для исцеления от заболеваний.

В Индии и сейчас широко применяются древние методы естественной медицины с использованием в основном богатейшей флоры этой благодатной в климатическом и природном отношении страны. И сегодня, как и в древности, Индия экспортирует целебные растительные средства во многие страны мира.

Таинственная и потому легендарно-чудодейственная тибетская медицина, как оказалось при ближайшем рассмотрении учеными, почти целиком основана на опыте индийской медицины. Те же самые теоретические предпосылки о единстве природы и человеческого организма, о том, что лечить следует не симптом, и даже не заболевший орган, а весь организм в целом. И самое главное священное медицинское руководство Тибета "Сущность целебного: трактат, содержащий сокровенные наставления касательно восьми главных статей медицины", сокращенно называющийся "Чжуд-ши" ("Четыре основы"), является переводом с санскрита на тибетский язык, сделанным в VIII веке н.э. индийским врачом Чандранандой вместе с переводчиком Вайрочаной.

С течением времени первоначальный текст "Чжуд-ши" подвергся некоторой переработке тибетскими учеными, приспосабливающими опыт индийской медицины к условиям Тибета. Растениям Индии, которых не было в этой в основном горной стране, были най¬дены аналоги — иной раз десятки разных тибетских трав заме¬няли одну индийскую и все они несли ее название.

Кроме того, в "Чжуд-ши" были внесены некоторые эффективные методы и средства лечения китайской медицины. Например, поста¬новка диагноза по пульсу, отсутствующая в диагностике древней индийской медицины. Были добавлены и собственные находки ти¬бетских врачей: учение о применении в лечебных целях обезвре¬женных препаратов ртути, добавлен ряд растительных лекарственных средств, испытанных тибетскими целителями задолго до про¬никновения буддизма, а вместе с ним и индийской медицины на Тибет. Все это вместе взятое и позволило создать оригинальную систему тибетской медицины.
Как видим, взаимопроникновение, взаимообогащение опытом естественных медицин Древнего Востока, Европы и Азии было достаточно сильным, несмотря на отсутствие современных средств массовой информации и транспорта. Так что не будет таким уж преувеличением принять нашу ведьму или колдунью за наследницу и носителя тысячелетнего мирового опыта естественной медицины. И кто знает, может быть, и произносимые ею заклинания — не что иное, как строки утерянной поэмы Эмпедокла о древнегреческой медицине или отрывок древнейших Вед, а может, и еще более отдаленных культурных памятников, переведенных, переосмысленных и перевранных до неузнаваемости десятками, если не сотнями, поколений ведьм и знахарей? Лингвистическая рестав¬рация этих бессмысленных на наш поверхностный взгляд бормота¬ний вполне смогла бы добавить немало страниц в историю древних связей между народами.

Только когда над Европой сгустился душный мрак благочестивого ханжества, когда восторжествовала серость здравого смысла невежд, провозгласивших все, что не мог вместить их худосоч¬ный, изведенный постами и ночными бдениями мозг, противоестественным,а значит, исходящим "от лукавого", когда прочитавший, да и то с грехом пополам всего лишь одну книгу — а то и вовсе Попугаем затвердивший только положенное число молитв — епископ, аббат, монах объявлял и искренне считал себя носителем высшего разума и всемогущей воли и потому приказывал беспрекословно исполнять все, что ему заблагорассудится и взбредет В голову, когда он — непригодный больше ни на что — убедился, что все, исходящее не от него, и новое, и старое, несет угрозу еo собственному благополучию — вот тогда была насильственно разорвана связь народов и времен в естественной медицине.

Запылали костры, в пламени которых корчились ведьмы, знахари, а то и вовсе ничего не знающие, ни о чем не ведающие люди. Епископы хвастались друг перед другом количеством — сотнями, тысячами — загубленных человеческих жизней. Члены святой инквизиции обменивались опытом — какими именно орудиями пыток скорее всего можно добиться признания в ведовстве. Появилось даже руководство Инсисториса и Шпренгера "Молот ведьм". Простой народ подобные средства не уважал и считал, что распознать ведьму можно запросто, стоит лишь бросить ее в глубокую воду. Выплывет — значит, ведьма, можно забить до смерти специально приготовленными камнями. Утонет — ну что ж — царство ей Небесное, неповинной ни в чем душе. Так жгли и топили хранителей такой огромной народной мудрости, такого уникального опыта, какого современной науке при всей ее сложнейшей аппаратуре, к сожалению, не достичь. Ибо опыт этот был накоплен в результате небывалого эксперимента над множеством людей. И все, что действовало эффективно, отбиралось, сохранялось и использовалось на благо живших и грядущих поколений.

Наиболее чистым этот многовековой опыт сохранялся именно в Среде знахарей и ведьм — им незачем было отступать от традиционных рецептов. Даже их необразованность играла здесь положительную роль: они не смели мудрить и сохраняли в своем арсенале древнее средство в неприкосновенности. Ученые же лекари, или мудрствуя лукаво, или надеясь прославиться, как говорит Авиценна, "пытались умножить или сократить его (снадобья Андромаха) состав не потому, что какая-либо необходимость требовала этого или сильная причина призывала их к этому, а потому, что они хотели, чтобы упоминали их имена и чтобы от них остался такой же след, как от Андромаха".

Впрочем, средние века не закончились для знахарей с Возрождением, а продолжаются и поныне. В более цивилизованные времена, когда уже не жгли и не забивали насмерть, они подверглись двойному гонению: церковному (как приспешники Диавола) и новому — со стороны ученых (как приспешники антинаучного метода). Тех, кого некогда (почти до наших дней) суеверы объявляли в сношениях с Сатаною, нынче самих обвиняют в... суеверии.

Большинство древних средств потеряно навсегда. Мы можем определить химический состав того или иного растения. Можем выделить из них и активные вещества, действующие положительно на тот или иной орган или систему человеческого тела — как коргликон из ландыша, строфантин из африканской древовидной лианы и т.д. Но в большинстве своем эти активные вещества хороши лишь в крайних случаях. Тот же строфантин спасает жизнь человеку в момент приступа острой сердечной недостаточности. Саму же болезнь они не лечат. Мало того, чаще всего из-за вредного побочного действия на организм они являются причиной серьезных заболеваний других органов.

В древней медицине это хорошо понимали. И, даже не зная об учении Галена, предпочитали не пользовать больных настойками и вытяжками активных веществ какой-либо одной травы (разве что в "пожарных" случаях), а обязательно в смеси с другими травами, минералами или веществами животного происхождения, смягчаю¬щими, а то и вовсе устраняющими побочные явления. Не менее важным было и то, что составные части сложных снадобий подбирались в процессе тысячелетних экспериментов так, что они согласованно воздействовали не только на больной орган, но на всю систему взаимосвязанных с ним других органов, а то и на весь организм в целом. "Не заслуживают внимания слова врачей, что терьяк по¬могает от такой-то болезни благодаря сумбулу, от такой-то — из-за мирры, и что он потому полезен. Главное в нем — это его форма; простые составляющие вещества, вместе взятые, оказывают прекрасное действие, и мы не можем точно указать на отношение составных частей терьяка к его действиям", — пишет великий врач Авиценна в своей "Фармакопее". И продолжает: "Данное сочетание с данным весом составных частей — это необходимость, установленная практикой на основании особых свойств лекарств. Если кто будет утверждать, что знает, по какой причине и почему такой вес составных частей порождает такое особое свойство, то он утверждает ложное и отвергаемое". (Упомянутый в тексте терьяк — та самая Андромахова панацея, о которой уже говорилось.)

Знать о том, какие именно растения и вещества, в какой именно пропорции и порядке положить для приготовления эффективного снадобья — еще полдела. Не менее значительным фактором было, как уже говорилось, время, длительность ферментации того или иного снадобья. И для каждого срок созревания был различным. Одно полагалось давать свежим, только что приготовленным, другое выстаивалось неделю, третье — месяц, а то и год. Читаем дальше у Авиценны: "У терьяка есть младенчество, отрочество, юность, старость и смерть. Он становится ребенком по прошествии шести месяцев или одного года. Затем он начинает расти и увеличиваться, пока не остановится, что происходит через десять лет в жарких странах и через двадцать лет — в холодных странах. Затем он стоит на месте десять или двадцать лет; потом, после двадцати или сорока лет, его сила начинает слабеть и, наконец, через тридцать или шестьдесят лет свойства терьяка у него исчезают", — как видите, снадобье, приготовленное лекарем в ранней юности, только на склоне его лет начинало годиться для лечения болезней. И у подавляющей части юных учеников врачей попросту не вызывало энтузиазма приготовление того, что будет готово в отдаленнейшем будущем.

А сколько других всевозможных тонкостей существовало в приготовление лекарств! Класть ли растения в свежесорванном — и когда именно сорванном! — или сушеном виде, толочь ли их или растирать в порошок — и в какой именно, — деревянной, глиняной или медной посуде и ступке, отваривать или настаивать, и в каком именно тепловом режиме и т.д. Уверяю вас, это так же важно, как строгое соблюдение технологий на химкомбинате или фармацевтической фабрике, а может, и еще важнее.

Большинство способов приготовления лекарств в результате тысячелетнего гонения знахарей потеряно для человечества безвозвратно. Как не пожалеть об этом! Ведь могли бы они великолепно служить людям, часто излечивая то, что ныне лечится только скальпелем или не лечится вовсе. Да, снадобья эти действовали мед¬ленно и лечение было длительным. Не то что современные химио-терапевтические средства: проглотишь таблетку, скажем, анальгина и — через полчаса головная боль пройдет.

А ведь не надо забывать, что боль — это не болезнь, а только ее симптом, причем хоть и неприятный, но — благодетельный, сигнал, что в нашем организме что-то не в порядке, зов о помощи. Мы же спешим избавиться от этого сигнала и тем самым обкрадываем себя, теряя высшую ценность -- здоровье, позволяя развиваться и углубляться болезни.

Снадобье же естественной медицины воздействовали не на симптом, а, как я уже говорила, в целом на организм. Это и есть наилучшее лечение. Поскольку нет в организме человека, животных и растений "отдельных" органов: наше тело — это та целостность, то единство, где все со всем теснейшим образом взаимосвязано, взаимозависимо, взаимообусловлено.
У вас заболело плечо. Здраво рассудив, что поскольку в нем кроме мышц болеть ничего не может, вы, недолго думая, достаете анальгезирующую растирку и, втерев ее, унимаете боль. Еще и еще раз. Так, глядишь, пройдет год, а то и два, пока не обеспокоитесь серьезно и не обратитесь к врачу. Он диагностирует болезнь печени, о которой вы и не подозревали, и, если не поздно, назначает лечение. Именно печени, а не плеча. Лечитесь вы исправно, но болезнь не проходит, и спустя годы очередной специалист обнаруживает, что болезнь вашей печени— следствие повышенного проникновения в кровь токсических веществ из толстого кишечника (в свою очередь, больная печень поставляет меньше желчи в пищеварительный тракт и это служит более интенсивному образованию токсинов). Начинают лечить еще и кишечник, а потом вдруг обнаруживается, что его высокая проницаемость для токсинов обусловлена нехваткой сока поджелудочной железы... Словом, один за другим можно перебрать все органы нашего организма, опять вернуться к печени и снова обойти вкруговую и так — до бесконечности!

Нет-нет, совсем недаром древние снадобья составляли из 50— 70 ингредиентов: все они в общей сложности воздействовали оздоровляюще на все органы тела и не по отдельности, а в едином комплексе.

Конечно, существовали и лекарства "пожарного" действия — снимающие боли и нарушения нормальной деятельности тех или иных органов тела в короткий период. Но большинство из них опять же состояло как минимум из пяти-десяти различных расте¬ний, минералов и других веществ. Причем каждый из этих ингре¬диентов сам по себе обладал широким спектром воздействия на самые разные органы.

Удивительная способность естественной медицины распознавать целебные свойства растений, минеральных и животных веществ всегда поражала воображение, казалась таинственной и мистиче¬ской. В самом деле, сколько раз в последние два-три столетия врачи и ученые презрительно высмеивали этих темных невежественных знахарей, которые лечат воспаления такими — о, ужас! — септическими средствами, как плесень и паутина. "Ведь так недолго и до гангрены!" — восклицали они, снимая наложенную "бабкой" повязку с зеленой отвратительной плесенью и осматривая хорошо зарубцевавшуюся язву или рану. "Мистика какая-то! Ваше счастье, батенька, что ваш здоровый организм переборол и болезнетворную инфекцию, и даже вредоносное влияние этой гадости. Иначе — не миновать бы вам общего заражения крови, — сепсиса. И такое мнение держалось еще долго после того, как Флеминг открыл антибиотические свойства плесневых грибков пенициллина. Точнее, не открыл, а научно доказал. Ведь свойства эти, как установлено сравнительно недавно, были из¬вестны с незапамятных времен. Еще древние египтяне лечили всевозможные воспалительные процессы плесенью ячменного зерна.

Теперь мы знаем, что плесень эта содержит не что иное, как широкоизвестный в наши дни тетрациклин, являющийся анти¬биотиком широкого спектра действия. Но если применение плесени сегодня реабилитировано в глазах врачей и ученых, то ко многим другим веществам, применяемым древней медициной, отношение все то же: по глупости, мол, это, по глупости и необразованности.

Дайте им прочесть такой, скажем, рецепт: "Возьми дикого имбиря, скорпионовидного доронника, мелких жемчугов, янтаря и кораллов, шелка-сырца, корни василька и статиса, сумбула, кардамона, гвоздики, лишайника дуба, длинного перца, имбиря, бобровой струи, мускуса. Шелк изрезают мелко, чтобы он стал подобен пыли. Затем соединяют его в ступке с жемчугом, корал¬лами и янтарем и мелко растирают. Измельчают также и остальные лекарства. Их замешивают на сотовом меду. Принимают с теплой водой от перебоев сердца, черножелчных заболеваний, затруднен¬ного дыхания, падучей, паралича, паралича лицевого нерва и четырехдневной лихорадки", — посмотрят на вас, как на сумасшедшего. В лучшем случае, осторожно скажут: "Что касается растительной части, возможно, она и целебна. Но — шелк, жемчуг, янтарь, коралл — это ж из области ненаучной фантастики!"

Учеными найдена в организме человека, животных и некоторых растений группа гормонов — простагландинов. "Важнейшее физиологическое действие простагландинов — способность вызывать сокращение гладких мышц, особенно мышц матки и яйцеводов, а также мышц пищеварительной и дыхательной систем, кровеносных сосудов. Кроме того, простагландины снижают способность тромбоцитов к агрегации, выделение желу¬дочного сока и его кислотность, оказывают антилиполитическнй, лютеолитический и противозачаточный эффекты, активизируют деятельность центральной нервной системы... Высокая и разно¬образная физиологическая активность простагландинов и осуществляется посредством регуляции синтеза АМФ (ГМФ), который влияет на синтез белков. Простагландины участвуют в регуля¬ции клеточного ответа на нейрогуморальные воздействия. Связь простагландинов с циклическими нуклеотидами и гормонами указы вает на принципиальную возможность посредством простагландинов воздействовать на различные процессы в организме".

Это — самое наикратчайшее определение того, что представляют собою простагландины. Еще короче — их действие распростра¬няется практически на весь организм, регулируя и активизируя работу его органов и систем, вплоть до уровней клеток. Так вот — "наиболее богатый источник природных простагландинов — горгониевый коралл" — как сообщает Биологический энциклопедический словарь (1986 г.), из которого и взято вышеприве¬денное определение.
Все служащее на благо людей, помогающее избавиться им от болезней, должно быть принято на вооружение современной медициной. Вне зависимости от того, древнее оно или только что синтезированное. Другое дело, что к новому средству, вопреки широко распространенному заблуждению, следует относиться с опаской. Новое — не всегда лучшее вообще, а уж в лечебной практике тем более.

Замечательный советский клиницист Б.Е. Вотчал любил повторять: "Старый друг лучше новых двух". Авиценна же предупреждал: "Знай также, что испытанное лекарство лучше неиспытанного". Новое тоже испытывается, но — как! Целенаправленно изучается воздействие лекарства только на одно какое-либо заболевание, а также на отсутствие явной токсичности. Отдаленные вредные побочные воздействия выявляются позже — во время широкого применения в медицинской практике.
Да и главные свойства нового средства испытываются на животных (и в клинике, естественно, но там оно уже пользуется до¬верием, как всесторонне исследованное биохимически и физиоло¬гически в научных лабораториях). Но то, что может быть вполне приемлемым для собаки или кролика, отнюдь не полезно человеческому организму. И наоборот.

А между тем холестерину принадлежит важнейшая роль в организме. При его недостатке не могут нормально функционировать мышечные, нервные, костные ткани, мозг, печень — словом, весь организм в целом. И хотя холестерин синтезируется самим организмом, но ведь и синтезировать он должен из чего-то. Этим "чем-то" и служат животные жиры, преданные анафеме в припадке длящейся вот уже несколько десятилетий "холестериноистерии", вызванной ошибкой ученых, отождествивших процессы, происхо¬дящие в организмах подопытных животных с теми, что происходят в организме человека.

Средства древней естественной медицины испытаны в течение тысячелетий именно на человеке. Ни такого времени, ни такой возможности для проверки новых химиотерапевтических средств у нас нет. И если необходимо воспользоваться (и пользовать) таблетками и прочими химикатами, то лучше всего предпочесть те, что прошли долгий срок испытания в широкой медицинской практике, отсеялись за эти годы из сотен других малоэффективных I средств, а главное — чьи вредоносные побочные воздействия заранее известны.

Снадобья естественной медицины в своем большинстве не имеют вредных побочных воздействий на человеческий организм или наделены ими в минимальной степени.

Хорошо бы и современным ученым проникнуть в кухню ведьмы. В методах и средствах знахарей таится столько удивитель¬ных загадок, что разгадать их не под силу заурядному уму. И ведь надо торопиться — с каждым годом исчезают древние как мир, естественные и чудесные как жизнь способы лечения.
"Долгое время традиционная и современная медицины шли каждая своим путем, не используя достижений друг друга. А ведь у них цель общая: улучшать здоровье людей и тем самым повышать качество их жизни. Только люди с недостаточно широким кругозором могут считать, что обеим системам нечего передать друг другу", — писал в 1978 году генеральный директор Всемирной организации здравоохранения X. Малер.

Источник

_________________

Вернуться к началу Перейти вниз
 
Кухня ведьмы
Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Права доступа к этому форуму:Вы можете отвечать на сообщения
Темная Луна :: Знахарство :: Лечебник-
Начать новую тему   Ответить на темуПерейти:  
Как создать форум | © phpBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Blog2x2.ru